«Верните мне Никиту!» Почему у 20-летней матери-одиночки изъяли ребенка?

Калейдоскоп
07.03.2018 14:01
1297
Восьмого марта, когда все мамы получат в подарок от детей незамысловатые рисунки и подгоревшее печенье, 20-летняя Светлана Абрамович из агрогородка Обухово Гродненского района будет в одиночестве пересматривать фотографии. Своего Никиту она не видела с конца января: полуторагодовалого малыша изъяли из семьи, направив сначала в инфекционную больницу, а затем – в Дом ребенка. «Вынуждена обратиться к вам за помощью, – написала Светлана в редакцию. – Считаю, что отнять у меня сына желают незаконно, поэтому прошу вас разобраться. Он не может там, страдает без меня, а я страдаю без него».

Все повторяется

В скромной однушке в Обухово все напоминает о том, что недавно здесь жил ребенок: в деревянной кроватке лежит плюшевый щенок – любимая Никитина игрушка, под секцию закатился разноцветный резиновый мяч, а в комоде полно детской одежды. Света бережно расправляет в руках крошечную футболку с надписью «Самый лучший ребенок – я!».

– Так странно: еще недавно фотографировала сына в этой маечке, а сейчас она лежит никому не нужная, – вытирает слезы молодая мама.

Про таких, как она, говорят – социальная сирота. Свете было два года, когда маму лишили родительских прав. На вопрос, почему, коротко отвечает: «Пила». Отец нигде в документах не фигурировал. Девочку воспитывала бабушка-пен­сионерка.

– Она старалась как могла: у меня была и новая одежда, и сладенькое. Но все равно маму знаете как хотелось! – бесхитростно восклицает Света. – Не хочу, чтобы Никита повторил мою судьбу: знаю, каково это – расти без родителей. 


Идиллии не вышло

После девяти классов Светлана поступила в Гродненский госу­­дар­ственный профессиональный технологический колледж на пова­ра-кондитера. В это же 
время начала встречаться с Женей, парнем на пару лет старше. На третьем, выпускном, курсе поняла, что беременна. Решила уйти в академи­ческий отпуск: с большим животом отрабатывать практику на кухне тяжело, да и опасно. 

Вместе с Женей, которого Света называет биологическим отцом ребенка, стали готовиться к появлению малыша: купили кроватку, коляску, сделали косметический ремонт в доме бабушки в деревне Обуховичи, куда молодая мама планировала вернуться из роддома, – перекрасили потолки, переклеили обои. Женя договорился на работе об отпуске (парень трудится газоэлектросварщиком на одном из гродненских предприятий), чтобы первые недели быть рядом. Словом, почти идиллия.

Родился Никита – красивый здоровый мальчик. Развивался он как по книжке, даже с опережением: Света вспоминает, что в три месяца малыш уже мог сам придерживать бутылочку со смесью, в восемь сделал первые шаги. «Мой ребенок всегда был досмотрен, постоянно осматривался врачами детской поликлиники, куда я лично его приводила», – читаем в письме в редакцию. 


Светлана и в беседе подтверждает:

– Никита всегда был накормленным, чистым, здоровым. Правда, в первые месяцы мучался от диатеза. Мы покупали специальные мази по 30 руб­лей: дорого, конечно, но раз врач сказал – надо, значит – надо. 

К сожалению, с Женей отношения не сложились: по Светиным рассказам, они то расставались с громкими скандалами, то сходилась снова. Поэтому на помощь папы рассчитывать не приходилось: 

– Никита всегда был со мной. Если нужно было съездить в Гродно за детским питанием и памперсами, могла оставить его на два часа с бабушкой, но не больше. 

Ребенка дарить не собираюсь

В конце января мальчика изъяли из семьи. Все в том же письме сообщается: «На мои объяснения и просьбы не изымать ребенка члены комиссии не реагировали. Считаю, что отнять у меня ребенка желают незаконно». Но разве такое возможно, чтобы малыша забрали просто так, не имея на то причины? 

И Света признается: причина все же была. Оказывается, 20 января она пыталась совершить суицид: закрылась в ванной и сделала пару глотков из бутылки с чистящим средством. К счастью, скорую вызвали вовремя, пациентку спасли – правда, ей пришлось двое суток провести в реанимации.

– Почему я на это решилась? Просто не было больше сил, – плачет Света. – Мне очень тяжело: помощи ни от кого нет, приходится думать, что есть, чем погашать кредит (девушка взяла в рассрочку мобильный телефон и секцию)… Вот и не выдержала. Но сейчас понимаю, что совершила огромную ошибку. Не решу ли я однажды предпринять попытку номер два? Нет, что вы! Я хочу жить, видеть, как растет мой сын…

Светино здоровье уже пришло в норму. Не дает покоя лишь то, что маленький Никита больше не рядом: 

– С того самого дня я ни разу его не видела, только передавала ему одежду, игрушки: в инфекционку посетителей не пускают. На днях Никиту должны перевести в Дом ребенка, где смогу навещать его хоть каждый день. В комиссии по делам несовершеннолетних предупредили, что через полгода пройдет суд, на котором будет решаться вопрос о лишении меня родительских прав. Если постановление будет не в мою пользу, Никиту сможет усыновить другая семья. Но я своего ребенка никому дарить не собираюсь!

Психолог с доставкой на дом

Но, оказалось, Светлана раскрыла нам далеко не все карты. Отправившись за комментариями в Гродненский рай­исполком, «Знаменка» узнала, что еще год назад – в марте 2017-го – Никиту признали находящимся в социально опасном положении. Так что неудавшаяся попытка суицида – это лишь последняя капля. Причины – недостаточный уход за ребенком, плохие социально-бытовые условия, но самое главное – бесконечные скандалы и драки молодых родителей. В прошлом году патруль приезжал к ним пять раз: «избил», «ударил», «оскорбил» – такие жалобы значатся в милицейских протоколах.

На протяжении года работники всех служб – от председателя сельсовета до участкового и сотрудников местной амбулатории – занимались тем, что на языке документов называется «восстановлением семейного микроклимата». Они наведывались к Светлане каждый день: сегодня – участковый, завтра – педиатр, послезавтра – работники сельского исполнительного комитета. Помогали и в бытовом плане (дровами, детской одеждой), и в моральном: сотрудники Гродненского районного социально-педагогического центра направляли лучших психологов, которые рассказывали, как избегать семейных конфликтов и объясняли, почему малышу так важно расти в спокойной и доброжелательной обстановке. 

Ольга Бодренкова, заведующая обу­ховскими яслями-садом, куда Никита должен был пойти следующей осенью, тоже входила в совет профилактики:

– Первой тревогу забила участковый врач, которая осуществляла патронаж. Было начало марта, холодно, у всех топились печки, а у Светы с бабушкой не было дров – и это в доме, где живет грудничок. Врач позвонила в социально-педагогический центр – и сразу же подключились все службы. Света – натура противоречивая. Один раз приезжаешь – все хорошо: они с Женей улыбаются, держат ребенка на руках. В другой раз – она с синяками, у него все лицо в царапинах. И с их семейным статусом тоже непонятно: то они собираются оформлять отношения, то уже нет. Целый год Ольга Степановна и ее коллеги разговаривали, разъясняли, воспитывали: 

– Я предлагала Свете бесплатно посещать материнскую школу при яслях, но она пришла лишь однажды: «Ой, у меня Никита как раз в это время спит». Видя, что в семье нет финансового благополучия, я бросила клич среди родителей, чьи малыши ходят в ясельную группу, – попросила помочь детскими вещами. Принесли много добротной одежды и обуви, но, сколько я ни приходила к Свете, на ребенке этих вещей ни разу не видела.

Кому мешала раковина?

Когда Никиту признали находящимся в социально опасном положении, Свете выдали на руки план – что необходимо исправить, чтобы этот неблагозвучный статус с их семьи поскорее сняли. Основные пункты – исключить семейно-бытовые конфликты, обеспечить ребенку нормальные бытовые условия. Но председатель Обуховского сельского исполнительного комитета Валерий Смолей уверяет, что желание что-то изменить у молодой мамы отсутствует напрочь:

– Решение бытовых проблем – нулевое. В бабушкином доме в Обуховичах, где жили Света с малышом, шторы ходили ходуном из-за ветра – окна старые, рассохшиеся. Однажды не выдержал, сам пошел в кладовку, нашел вторую раму и вставил. Вы думаете, после этого они запенили окно, заклеили щели? Нет, как я поставил его, так оно и стояло. 

В августе Свете выделили социальное жилье в Обухово – агрогородке в 20 минутах езды от Гродно. Квартира небольшая, однокомнатная, но условия в разы лучше, чем в бабушкином доме: газ, водопровод, все удобства.

– И хотя квартира была пригодна для жизни, нам пришлось почти полгода уговаривать их переехать, – продолжает Валерий Смолей. – Якобы обои им там не нравились. Какая разница, какой узор на стенах, если в бабушкином доме из-за отсутствия водопровода ребенка не могли нормально искупать! А ведь у мальчика был сильный диатез, за его кожей нужен тщательный уход. Особенно меня возмущала картина, когда ребенок лежал в коляске – красный, весь чешется, а рядом с ним уличный кот. Разве так можно? 

Впрочем, в новом доме молодая семья тоже вскоре навела свои порядки: во время ссоры Света и Женя разбили раковину, унитаз. 

– А ведь, не дай бог, осколок разбитой раковины отскочил бы и попал в малыша! Понятно, что они дерутся друг с другом, но ребенок-то все равно находится рядом. 

Светлана, ваш ход!

Несостоявшийся суицид стал по­следним штрихом в этой пестрой картине. 20 января, после того как Светлана попала в больницу, малыша изъяли из семьи и признали нуждающимся в государственной за­щите. Надежда Горенчук, заместитель председателя комиссии по делам несовершеннолетних Гродненского райисполкома, считает это единственно верным выходом:

– Своим необдуманным поступком Света поставила под угрозу безопасность полуторагодовалого сына, который мог остаться один на один с беспомощной мамой.

Никита был направлен в Гродненский областной специализированный дом ребенка, но из-за состояния здоровья попал в инфекционную больницу. В ближайшие дни его переведут обратно, и Света сможет приходить к нему, сколько захочет.

– Конечно, мы тоже будем запрашивать информацию и следить, как часто она его навещает, – делится планами Надежда Сергеевна. – Если на молодую маму не будет никаких нареканий и мы увидим, что она действительно исправляется, у комиссии будут все основания вернуть Никиту. То, как скоро это произойдет, зависит от самой Светланы. Кому-то приходится ожидать возвращения ребенка и пять месяцев, а кому-то отдаем через три – если в семье видна положительная динамика. Но в некоторых случаях комиссия не рискует брать на себя ответственность, и тогда спустя полгода мы передаем материалы в суд. И уже он решает – вернуть ребенка в семью или лишить мать ро­дительских прав. Во втором случае малыш действительно может подлежать усыновлению. 

«Шпаргалка» для мамы

Недавно Света получила на руки новый план – «шпаргалку», что нужно сделать, чтобы вернуть Никиту: исключить семейно-бытовые конфликты, вести трезвый образ жизни, устроиться на работу. Но готова ли она измениться? Заведующая яслями-садом Ольга Бодренкова качает головой:

– Недавно возвращалась с работы мимо Светиного дома и решила зайти. В квартире накурено, Светина гостья – то ли кузина, то ли подруга – при виде меня побежала в ванную прятать бутылки. У самой молодой мамы под глазом синяк, замазанный тональником. Здесь же Женя, которого она, если следовать плану, не должна подпускать к себе на пушечный выстрел. Очень жаль, что я увидела то, что увидела. Надеялась, что дома будет чисто, что Света скучает по ребенку. Можно ли вернуть малыша в такую семью? Выводы сделайте сами… 

Денежный вопрос

Светлана осталась не только без ребенка, но и без средств к существованию. После того как Никиту забрали из семьи, пособие по уходу за ребенком ей начислять перестали. Неожиданно прекратились и выплаты, которые в народе называют «сиротскими», – около 200 рублей в месяц. «16 июня 2017 года бухгалтерия колледжа без объяснения причины прекратила выплачивать мне сиротские деньги, и я осталась без средств», – написала Светлана в редакцию. 

В бухгалтерии Гродненского государственного профессионального технологического колледжа пояснили, что это никак не связано с ситуацией в семье: 

– 16 июня 2016 года в связи с беременностью Светлана ушла в академический отпуск. В подобных ситуациях выплаты сохраняются в течение года. 16 июня 2017 года этот срок истек.

Есть ли надежда на хеппи-энд?

Татьяна Пик, директор Гродненского районного социально-педагогического центра:

– Света говорит о любви к ребенку, но делом это, увы, никак не подтверждает. В моей профессиональной практике встречались куда более сложные ситуации, когда, например, отец-алкоголик терроризировал всю семью, а возможности разъехаться не было. Но и здесь мамы находили выход – лишали их родительских прав, обращались в суд, выступали за принудительный размен… Даже при самых трудных обстоятельствах они старались защитить права и интересы ребенка. 

У Светы ситуация на порядок лучше: у нее есть социальное жилье, ей помогают все местные службы. Председатель сельского исполнительного комитета снабжает дровами, заведующая детским садом вместе с коллегами шьет ей шторы, мы привозим психологов, которые объясняют, как жить без конфликтов и как регулярные скандалы могут отразиться на психике малыша.

Почему же получается, что, несмотря на старания многих людей, нет никакого результата? Может быть, потому, что помощи слишком много? Как показывает жизненный опыт, ценится только то, что добыто своим трудом. Разве бы стал кто-нибудь специально разбивать раковину, предварительно заплатив за нее из собственного кармана? И зачем вообще стараться что-то делать, если любую проблему можно решить чужими руками?

Вот только вернуть Никиту чужими руками не получится. Сейчас все зависит лишь от Светы – сможет ли она измениться, взяться за ум, обеспечить ребенку безопасность и нормальный уход. Конечно, хочется верить в лучшее. А как оно будет на самом деле, покажет время.


Поделиться:

Оставить комментарий
Текст сообщения*
Защита от автоматических сообщений